От главной улицы Старого города Тбилиси отходит улица Антон Католикос, названная в честь грузинского католикоса-патриарха Антона I (1720–1788), одного из предшественников грузинского Просвещения. Nomen est omen: улица действительно ведёт к бывшей католической церкви, хотя в советский период она была превращена в великолепный камерный театр.
Именно на углу, где эта улица выходит на главную магистраль, после российского вторжения в Грузию в 2008 году появились первые антироссийские граффити — как и по всему городу. Здесь, однако, возможно, благодаря центральному расположению, они постепенно объединились в непрерывную стену протеста, вобравшую в себя все основные темы грузинской оппозиции: от сопротивления российским оккупантам — уходящего корнями в 1921 год и даже ещё раньше — до солидарности с защитниками Украины и неприятия пророссийского правительства Грузии.
1783: подписание Георгиевского трактата, неоднократно нарушенного Россией • 1801: царь Павел I упраздняет грузинскую государственность и присоединяет страну к России • 1811: Грузинская церковь лишается автокефалии и подчиняется Русской православной церкви • 1832: раскрыт заговор грузинских дворян, его участники наказаны и сосланы • 1921: Красная армия свергла независимую Демократическую Республику Грузия и силой включила страну в состав Советского Союза • 1937: Великая чистка Сталина: тысячи представителей грузинской элиты были убиты • 1978: новая советская конституция попыталась лишить грузинский язык статуса государственного, что вызвало массовые демонстрации • 1989 (Тбилисская трагедия): 9 апреля советская армия подавила мирную демонстрацию за независимость с применением отравляющего газа и сапёрных лопат • 1991: Москва пытается предотвратить независимость Грузии с помощью политического и экономического давления • 1992 и 1993: российская армия и спецслужбы поддерживают (и, вероятнее всего, сами инициируют) абхазский и осетинский сепаратизм • 1999: в рамках чеченской войны Россия бомбит грузинское Панкисское ущелье • 2008: используя как предлог спровоцированный Россией инцидент в Южной Осетии, российская армия оккупирует Южную Осетию и вторгается в собственно Грузию, убив многих грузинских военнослужащих даже после заключения перемирия
Сверху: капрал Гиорги Анцухелидзе, захваченный российской армией в Цхинвали 9 августа 2008 года. После жестоких пыток — видеозапись которых была размещена в интернете — он был забит до смерти. Ему было присвоено звание Национального героя Грузии, а его портрет с надписью არ დანებდე ar danebde! («не сдавайся!») стал одним из знаковых мотивов антиккупационных граффити. • Снизу: Маро Макашвили, студентка университета, которая в начале советского вторжения 1921 года добровольно стала работать медсестрой и стала одной из первых героических жертв. Грузинская литература помнит её как «грузинскую Жанну д’Арк», а её дневник входит в обязательную школьную программу
Я слежу за этой стеной уже, наверное, около десяти лет, и её тонкие изменения из года в год верно отражают настроение оппозиции. Последний раз я видел её в мае, и на этот раз заметил лишь одно крупное новое дополнение: надгробный камень, установленный заранее — в акте желаемого за действительное — для могилы человека, который в настоящее время является самым ненавистным врагом грузинского народа.
На надгробном камне содержится несколько выражений, требующих пояснения:
• Z • Общий символ российского вторжения в Украину, первоначально — обозначение, нанесённое на российскую военную технику, использовавшуюся в ходе кампании, хотя его точное значение остаётся неясным. На надгробии он, очевидно, используется вместо традиционного креста.
• Putler • Слово-гибрид, образованное от имён Путин и Гитлер. Впервые оно появилось в Грузии после российского вторжения 2008 года, распространилось в Украине после аннексии Крыма в 2014 году и войны на Донбассе, а всемирно известным стало после полномасштабного российского вторжения в Украину в 2022 году. Главные аргументы, лежащие в основе этого сравнения, — территориальная экспансия и отрицание суверенитета соседних государств, интенсивная государственная пропаганда и культ личности, диктаторские методы управления и жестокое подавление политической оппозиции.
• Khuylo • Это слово давно существовало как в русском, так и в украинском сленге, однако стало непосредственно связано с Путиным после того, как участники марша футбольных болельщиков в Харькове в марте 2014 года начали скандировать ритмичную и чрезвычайно запоминающуюся Путін — хуйло! Ла-ла-ла-ла-ла! кричалку, которая вскоре стала универсальным лозунгом антироссийских демонстраций.
• Украинцы и бункер • Очевидная отсылка, с одной стороны, к недавним успехам Украины на российском фронте, а с другой — к смерти Гитлера в бункере, при этом Путину желают подобной судьбы — желательно ещё до конца этого же, 2026 года.
Однако в надгробии есть один элемент, который на первый взгляд кажется незначительным и приобретает смысл лишь тогда, когда вспоминаешь, что Путин официально родился не в 1950, а в 1952 году. Как автор такой наполненной внутренними отсылками надписи мог ошибиться именно в годе его рождения?
Дело в том, что год 1950 имеет собственное значение. Он отсылает к легенде, которая уже много лет упорно сохраняется в грузинском общественном мнении. Согласно этой истории, настоящая мать Путина воспитывала своего сына — родившегося в 1950 году — в грузинском селе Метехи до девятилетнего возраста, после чего отдала его приёмным родителям в России.
История начинается с Рустама Даудова, тбилисского представителя чеченского правительства, вынужденного уйти в изгнание во время Второй чеченской войны в 1999 году. Он услышал местный слух о том, что в селе Метехи, расположенном в шестидесяти километрах к западу от Тбилиси на берегу реки Мтквари (Куры), живёт пожилая женщина по имени Вера Путина. Она утверждала, что Владимир Путин — ставший исполняющим обязанности президента России после отставки Бориса Ельцина — на самом деле является её сыном: она узнала его по телевидению. В январе 2000 года Даудов отправился к ней и записал продолжительное видеоинтервью.
В интервью Вера Путина рассказывает, что родилась в 1926 году в селе Очёр у подножия Уральских гор. Она обучалась на механика по ремонту сельскохозяйственной техники, где познакомилась с механиком по имени Платон Привалов, от которого забеременела. Лишь позднее она узнала, что Привалов был женат, поэтому оставила его и вернулась в родное село. Там 7 октября 1950 года она родила сына Владимира, который получил её девичью фамилию. Два года спустя, во время учебного курса в Ташкенте, она познакомилась с грузином по имени Гиорги Осепашвили. Они поженились и поселились в Метехи. Мальчик рос там до девяти лет, когда по настоянию отчима — считавшего его неконтролируемо агрессивным — мать увезла его обратно в Россию. Там он был усыновлён дальними родственниками, также носившими фамилию Путин, чьи собственные два сына погибли во время войны. В более поздней официальной биографии Путина они представлены как его биологические родители, хотя его «матери» в 1952 году уже был сорок один год — необычно поздний возраст для рождения ребёнка в тогдашнем Советском Союзе.
Согласно этой истории, приёмная семья Путиных сделала Вову «на два года младше», потому что, проведя детство в Грузии, он очень плохо научился читать по-русски, и только после уменьшения его возраста они смогли записать его в класс, соответствующий его уровню образования. Однако важно отметить, что его официальная дата рождения осталась прежней — 7 октября.
Когда Даудов попросил доказательства, Вера Путина сказала, что к ней уже приходили сотрудники спецслужб и забрали все её фотографии и документы. Только позднее, после того как история стала достоянием общественности, Daily Telegraph удалось найти школьный классный журнал, в котором ученик по имени Владимир Путин фигурирует именно в те годы, которые она описывала.
Даудов связался с Артёмом Боровиком, одним из самых известных российских журналистов-расследователей, надеясь опубликовать видео до президентских выборов в России 26 марта 2000 года и тем самым ослабить электоральные перспективы Путина, начавшего Вторую чеченскую войну. 17 марта Боровик сел на рейс из Москвы в Тбилиси. Вскоре после взлёта самолёт взорвался из-за технических неполадок, которые так и не были полностью объяснены. Выживших не было.
Затем Даудов передал плёнку также итальянскому журналисту Антонио Руссо. На следующее утро Руссо был найден мёртвым в результате того, что выглядело как инсценированная автомобильная авария, тогда как все его документы — включая плёнку — исчезли из его гостиничного номера. Итальянские следователи, направленные для расследования дела, были высланы из Грузии через две недели. Из двух грузинских полицейских, участвовавших в расследовании, один вскоре покончил с собой, а другой был отравлен.
Позднее чеченское представительство в Тбилиси было закрыто, а Даудов занял должность в чеченском представительстве в Баку, часто путешествуя между двумя столицами. 7 сентября 2003 года бакинская полиция обнаружила тело возле Гагаринского моста. Жертва была убита пятью выстрелами и идентифицирована как чеченец по имени Рустам Даудов. Однако «наш» Даудов в этот момент уже находился в самолёте, возвращавшемся в Тбилиси. Если он действительно был намеченной целью, убийцы нашли не того человека. После этого происшествия Даудов и его семья покинули Тбилиси при содействии Организации Объединённых Наций.
Такова эта история, которая в Грузии считается правдивой более или менее всеми. Разумеется, не существует неопровержимых документальных доказательств, кроме классного журнала и единственной сохранившейся детской фотографии, которую невозможно однозначно идентифицировать как изображение будущего Путина.
Однако у нас имеется целый ряд источников. После того как история получила огласку, нидерландский режиссёр Ине́ке Смитс в 2003 году отправилась в Метехи, где провела несколько месяцев, опрашивая Веру Путину, жителей села, а также бывших одноклассников и учителей Вовы. Все они утверждали, что мальчик, которого они знали, был нынешним Владимиром Путиным. Результатом стал её документальный фильм Putin’s Mama.
Кейт Вайнберг опубликовала в номере The Daily Telegraph от 5 декабря 2008 года статью под названием Could this woman be Vladimir Putin’s real mother? Статье предшествовало масштабное полевое исследование, в ходе которого был также найден упомянутый выше школьный журнал.
Штеффен Добберт опубликовал в номере Die Zeit от 7 мая 2015 года чрезвычайно подробный репортаж с места событий, вместе с обстоятельным обзором всех доступных на тот момент источников, изложив по сути ту же историю, которая описана выше.
В 2022 году Кристина Курчаб-Редлих опубликовала расследовательскую биографию Путина под названием Wowa, Wołodia, Władimir: tajemnice Rosji Putina («Вова, Володя, Владимир: тайны путинской России»), в которой она также подробно рассказывает историю его предполагаемого грузинского детства, приходя к выводу, что она не может быть подтверждена.
И действительно, если всё это произошло на самом деле, но спецслужбы уничтожили документы, то как это вообще можно было бы когда-либо доказать?
Также является фактом, что не известно ни одной фотографии или документального свидетельства о детстве Владимира Путина до достижения им десятилетнего возраста. Всё, что якобы происходило ранее, известно только из его собственного автобиографического рассказа.
Дочь Веры Путиной рассказала корреспонденту Die Zeit, что несколькими годами ранее к её матери приходили полицейский и две медсестры, взяли у неё образец крови, не объяснив причины, а затем исчезли. Семья подозревала, что целью визита был ДНК-тест. Однако его результат так никогда и не был обнародован.
В отсутствие убедительных доказательств исторический консенсус заключается в том, что, хотя хорошо документировано, что мальчик по имени Владимир Путин жил в Метехи в 1950-е годы, о его дальнейшей судьбе ничего не известно, и невозможно доказать, что это был тот же человек, что и Владимир Путин — президент России.
Вера Путина умерла 30 мая 2023 года в возрасте девяноста шести лет и была похоронена в Метехи. Она рассказывала эту историю, потому что верила, что она правдива. Другим человеком, который мог бы с полной уверенностью говорить об истине, является сам Владимир Путин. Однако он никогда не подтверждал и не опровергал рассказ своей предполагаемой матери. Только его пресс-секретарь Дмитрий Песков ответил на запрос The Daily Telegraph, заявив, что «эта история не соответствует действительности», а биография президента подробно изложена на официальном сайте Кремля.
И если надпись на могильном камне действительно правильно предсказала будущее, у самого Путина может уже не остаться много времени, чтобы рассказать правду.
Но, возможно, это уже не имеет значения.
* * *
Приложение
Почти все источники, использованные для этой статьи, доступны по приведённым интернет-ссылкам, и почти все они написаны на английском языке. Есть одно исключение. Биография Кристины Курчаб-Редлих, опубликованная в 2022 году, Wowa, Wołodia, Władimir: tajemnice Rosji Putina («Вова, Володя, Владимир: тайны путинской России»), вышла только в книжной форме и только на польском языке — языке, недоступном для многих читателей. Поэтому я воспроизвожу здесь в переводе наиболее важную часть главы, посвящённой предполагаемому грузинскому детству Путина: собственный рассказ Веры Путиной.
Вера, урождённая Путина, возможно, никогда бы не сделала своего признания, если бы в Метеки не появились люди, проявившие особый интерес к ней и к семье её мужа, Георгия Осепашвили. Незнакомцы спрашивали о маленьком сыне Веры, Володе, который приехал в деревню ещё ребёнком, воспитывался в семье Осепашвили, а затем исчез незадолго до своего десятилетия. Они также попросили показать фотографии маленького Вовы и после этого забрали с собой все до единой. Их было всего несколько. Только тогда жители Метеки поняли, что их Вова стал Владимиром Владимировичем Путиным.
Всё это могло бы остаться не более чем деревенской сплетней, если бы 3 января 2000 года один грузин не пришёл в представительство Чеченской Республики Ичкерия в Тбилиси, заявив, что настоящая мать Владимира Путина живёт в соседней деревне Метеки и что за полмиллиона долларов он готов отвезти их к ней. Чеченцы рассмеялись ему в лицо, поскольку уже знали из интернета официальную биографию кандидата в президенты России. В ней недвусмысленно говорилось, что его мать умерла годом ранее.
Они начали относиться к этому делу серьёзно лишь тогда, когда в конце разговора поняли, что посетитель был офицером грузинских спецслужб, которые хотели избавиться от этой всё более неудобной женщины чужими руками. В то время чеченские похитители были печально известны во всём мире, и если бы это похищение также приписали им, никто бы не удивился. У них не было бы ни малейшего шанса доказать свою невиновность, особенно на фоне продолжавшейся войны в Чеченской Республике.
Грузин положил на стол старую фотографию маленького ребёнка, тепло укутанного в одежду, вместе с заключением эксперта, утверждавшего, что на ней изображён Владимир Путин в детстве. Затем он включил магнитофон с записями интервью жителей деревни, которые помнили сына Веры, мальчика по имени Вова, прожившего среди них несколько лет. Тогда чеченцы поняли, что если Вера Николаевна, урождённая Путина, действительно была матерью будущего президента России, то для Путина она стала крайне неудобным человеком и могла легко оказаться в опасности.
Стало также ясно, что если бы такая серьёзная — и столь сенсационная — ложь в биографии кандидата в президенты была раскрыта во время избирательной кампании, это не уничтожило бы шансы Владимира Путина попасть в Кремль, но нанесло бы серьёзный ущерб его общественному образу. Это привело бы в восторг всех его противников, а чеченцев — больше всего. На протяжении предыдущих шести месяцев российские бомбы разрушали их страну, танки давили её своими гусеницами, а граждан подвергали пыткам почти на каждом военном блокпосту — всё это по приказу Владимира Путина, руководившего так называемой «антитеррористической операцией».
Руководитель Чеченского информационного центра в Тбилиси поэтому немедленно связался со своим начальником Вахой Ибрагимовым. Они решили проверить эту историю и, если она окажется правдой, предать её огласке. Только таким образом они могли надеяться получить хоть какую-то защиту для себя и для Веры Николаевны. Но прежде чем выступить публично, им требовались, помимо свидетельств Веры и жителей деревни, конкретные доказательства — как минимум фотографии. Однако к тому времени их уже кто-то другой вывез из деревни.
В конце концов чеченцы отправились встретиться с Верой Николаевной вместе с журналистами грузинской газеты Alia.
Рядом со школой в Метеки стоял скромный маленький дом, рядом с ним — увитая виноградом беседка. Именно здесь Ваха Ибрагимов впервые встретил невысокую женщину, чьи решительные жесты и светлые глубоко посаженные глаза придавали её лицу поразительное выражение.
«Мне неловко вспоминать всё это», — сказала Вера Николаевна, явно чувствуя себя неуютно в присутствии журналистов. «Трудно возвращаться к старым ошибкам и старым несчастьям. Ведь прошло уже полвека».
И всё же она попыталась рассказать. Иногда она запиналась, словно её мелодичные русские слова нужно было извлекать из-под жёстких, гортанных звуков грузинского языка. Ей было трудно сжать историю целой жизни в несколько простых предложений. Её выцветшие голубые глаза вдруг загорались, словно освещённые изнутри, а затем снова затуманивались слезами. Её беззубый рот чередовал мягкую улыбку с гримасой сдерживаемого рыдания.
«Я родилась…» — начала она, но сразу же остановилась. Она встала со стула, исчезла в доме и вернулась с пожелтевшим, покрытым пятнами удостоверением личности.
Вера Николаевна Путина родилась 6 сентября 1926 года в деревне Терехино, недалеко от небольшого города Очёр в Пермской области на Урале. Она была единственной дочерью среди четырёх детей Анны Ильиничны и Николая Илларионовича Путиных.
После войны она поступила в техникум механизации сельского хозяйства. В эти трудные послевоенные годы аудитории были заполнены молодыми женщинами, которые совсем недавно трудились на оружейных заводах рядом с мужчинами, только что сложившими винтовки. Здесь было больше взрослых женщин, чем девушек, и больше взрослых мужчин, чем юношей. Именно там уже взрослая Вера Николаевна встретила Платона Привалова, имя которого ей было трудно произносить даже спустя многие десятилетия.
Некоторое время они жили вместе. Вера была уверена, что они поженятся. Она уже ждала ребёнка, когда —
«Однажды ему пришла посылка с едой, — вспоминала она. — Он уехал на несколько дней, и я открыла её. Внутри было сало — и письмо от его жены. Когда он вернулся, меня уже не было. Я убежала обратно к родителям».
В послевоенной России рождение ребёнка вне брака не считалось особенно серьёзным скандалом. Родители приняли дочь обратно без упрёков и, вероятно, были счастливы, когда в сентябре 1950 года у них родился внук. Год спустя Вера, к тому времени квалифицированный электромеханик, отправилась из холодного Урала в жаркий Ташкент в Узбекистане для прохождения производственной практики.
Рядом с рабочим общежитием, где она жила, стояла барачная постройка, использовавшаяся как клуб. Там собирались солдаты из соседней воинской части, среди них — красивый грузин по имени Георгий Осепашвили. Именно там они познакомились.
Для жителей бедной послевоенной России Грузия — страна апельсинов и виноградников — казалась почти раем, где текут молочные реки и медовые берега. Поэтому Вера без сомнений поверила рассказам Георгия о том, что он богатый человек и владеет большим домом в Тбилиси.
В суровом Урале, где выросла Вера, вероятно, мало знали о безграничной фантазии, которой, как считалось, отличались кавказцы. Поэтому, когда Георгий сказал ей: «Я ухожу из армии. Мне нужна жена. Я не хочу возвращаться домой один. Моя мать умерла, а отец снова женился», Вера приняла решение всего за три дня.
«Всё произошло так быстро», — вздохнула она много лет спустя. Возможно, потому, что перед Крещением, следуя старому русскому обычаю рождественских гаданий, она посмотрела в зеркало и увидела там мужчину в форме, который напомнил ей Георгия. Возможно, потому, что Георгий хотел быть с ней, несмотря на то что у неё уже был ребёнок от другого мужчины. А может быть, она просто влюбилась.
Какова бы ни была причина, она не убежала из деревни Метеки, хотя у Георгия даже не было собственного дома, а комната в доме его отца имела лишь утрамбованный земляной пол. Напротив, год спустя она попросила свою мать привезти её маленького сына в Грузию. Анна Ильинична сделала это, несмотря на возражения отца Веры, который так и не смирился с выбором своей единственной дочери. По семейным воспоминаниям, старый коммунист ненавидел Сталина — который был грузином — и считал Грузию чужой и нецивилизованной землёй: местом, куда можно приехать в отпуск, но не провести там всю жизнь.
Здесь, собственно, и заканчивается пролог истории, написанной судьбой, — истории, центральной фигурой которой до сих пор была Вера Николаевна, урождённая Путина, позднее Осепашвили. Теперь на сцену выходит настоящий главный герой.
Мальчику ещё не исполнилось трёх лет, когда земля впервые ушла у него из-под ног. Его вырвали из безопасности дома в Терехино, из объятий женщины, которую он, несомненно, считал своей матерью, и от человека, который был для него отцом. Он оказался в месте, где всё было незнакомым: новая мать, новый отец и новый дом.
По мнению психологов, среди факторов, формирующих эмоциональное развитие ребёнка — особенно трёхлетнего, — таких как спокойствие, заботливый уход и удовлетворение основных потребностей, важнейшим является чувство безопасности. Поскольку это чувство глубоко нарушается разлукой с людьми, к которым ребёнок наиболее сильно привязан, а эти привязанности особенно крепки именно в таком раннем возрасте, можно представить, насколько травматичным должно было быть для маленького Владимира это «переселение в Грузию».
Нервная система трёхлетнего ребёнка ещё незрела, а развитие самосознания и уверенности в себе остаётся чрезвычайно хрупким. На этом этапе жизни эти качества могут легко укрепляться — но с такой же лёгкостью подавляться. По мнению психологов, последнее может привести к серьёзным нарушениям, включая склонность ко лжи, агрессивное поведение или даже психопатические черты.
Однако Вера привезла своего маленького сына в Грузию из любви и тоски по нему. Возможно, поэтому не стоит придавать чрезмерного значения мрачным предсказаниям психологов. Был ли у ребёнка дом? Был, пусть и скромный. Была ли у него мать? Была — и к тому же любящая. Светловолосый, голубоглазый мальчик, по всей видимости, был принят своей новой семьёй; некоторые даже вспоминали, что он был их любимцем. Возможно, именно поэтому кто-то сфотографировал его в то время, когда наличие фотоаппарата в деревне всё ещё было редкостью.
И всё же маленький Вовочка не выглядит счастливым на фотографии. Его отчим Георгий отдал снимок своему брату Вахтангу, который жил в Гори. На обороте неуклюжим русским почерком кто-то написал:
«На память Нине и Вахтангу от Гоги. Мой сын, Вовка. Вовка ужасно плакал и не хотел фотографироваться. Он схватил маленький колокольчик фотографа и всё время повторял: „Домой, домой!“ Поэтому вместо того, чтобы выглядеть как маленький храбрый герой или солдат, этот Вовик выглядит всего лишь как плачущий маленький мальчик».
Даже если там он чувствовал себя счастливым — или хотя бы относительно довольным —, это продолжалось недолго. Георгий работал на кирпичном заводе и строил новый дом. Вера Николаевна ждала ещё одного ребёнка. Для отчима маленький чужак всё больше становился обузой.
Тем временем мальчик рос и привык слышать вслед слова набичвари и безродный — ребёнок без семьи, ублюдок с неизвестным отцом. У Кавказа были свои правила. Ребёнок, рождённый вне брака, не вписывался в них. Как и женщина, которая его родила. И чем старше становился мальчик, тем болезненнее он переживал эту реальность.
«Его отчим бил его?» — спросил Ваха Ибрагимов у Веры Николаевны.
«Он не бил его», — ответила женщина, «но он не хотел, чтобы он был здесь».
Что ещё могла она сказать о человеке, с которым прожила тысячи дней и ночей и который даже теперь, казалось, каким-то образом всё ещё был рядом? Много лет спустя, сгребая сухие листья вокруг могилы мужа, она с трудом говорила о нём, пробираясь сквозь свои воспоминания:
«У него был вспыльчивый характер. Трудных времён было немало. Но мы всегда оставались вместе. Я была ему нужна. Если он с кем-то ссорился, я могла месяцами с ним не разговаривать. Но всегда именно он приходил мириться, никогда не я. Таков был наш брак. В нём были и хорошие моменты, и плохие. Было всего понемногу. Такова жизнь. Даже я сама уже себя не понимаю».
А что тут понимать? Эти чувства, когда-то такие яркие и чистые, хотя сегодня уже поблекшие, имели простое название: любовь.
В Метеки достаточно пройти всего несколько домов от дома Веры Николаевны, поговорить с кем-нибудь из пожилых соседей и спросить о маленьком Вове. Вот какую историю они рассказывают:
«Вот здесь, у этого дома, где он жил, он часто сидел, присев у стены и молча прислонившись к ней спиной. Такой был бедный маленький мальчик. Вера защищала его, но Георгий бил его — иногда ремнём. И выпивка тоже всегда была рядом с ним. Однажды Вова оказался заперт в доме. Ему было холодно, и он начал кричать. Стены здесь были тонкие. Он кричал: „Тётя Лило, помоги мне! Мне так холодно!“ Это была очень грустная история».
Мамука, один из соседей Осепашвили, вспоминал это так:
«Иногда Гога бил его палкой, а потом выгонял на холод. Он даже жалел для него хорошей одежды, потому что у них самих было очень мало. Мальчик всегда ходил в залатанных брюках. Никто не обвинял Гогу в этом. В конце концов, кто хочет растить чужого ребёнка? Особенно когда все смеются у тебя за спиной. Люди говорили: „Вера притащила домой ублюдка, а сама даже не помнит, кто был его отцом“. Гога долго терпел насмешки, но в конце концов отправил мальчика прочь».
Дали Гзиришвили вспоминала:
«Когда мы туда переехали, мы стали соседями. Вове, наверное, было около пяти лет. Мы были ровесниками. Это был маленький светловолосый мальчик с быстрыми, энергичными движениями, совсем как его мать. Я даже не знала, что его звали Владимиром. Все просто называли его Вова. Мне было его жалко, потому что они жили в страшной бедности. Я всегда давала ему яблоки, груши и виноград, потому что у нас был виноградник. Он принимал всё. Обычно он ждал меня в одном и том же месте, возле их ворот, потому что знал: я всегда что-нибудь для него приберегу. Мы часто играли вместе. Он был таким грустным маленьким мальчиком. Ему также нравилось ходить на рыбалку. Я знала, что он не сын Георгия. Когда дети из деревни дразнили его из-за его матери, он ужасно расстраивался и начинал плакать. Он просто не мог этого вынести. Другие дети знали, как сильно это его ранит, поэтому продолжали дразнить его и смеяться над ним. Он принимал всё это очень близко к сердцу — и плакал».
– Он был тихим, грустным и замкнутым ребёнком, – услышал Ваха Ибрагимов от Норы Гоголашвили, учительницы младших классов метехской начальной школы. – Он был отличным учеником. Из всех игр больше всего он любил драться. В раннем возрасте он начал заниматься самбо. [ ] Он носил залатанную одежду [ ]. Я покупала ему учебники. Они находились в трудном положении. Я сказала его матери, что, если она отдаст его на усыновление, я с радостью возьму его к себе. Мне было очень его жаль. Он прижимался ко мне, как маленький котёнок.
– Говорят, что вы были единственным другом Вовы и что вы оба были отличными учениками. Это правда? – спрашивает Ваха Ибрагимов у Габриэля Даташвили.
– Да. Кроме меня, у Вовы действительно не было друзей.
– Он был драчливым мальчиком? Плохо себя вёл? – продолжает Ибрагимов.
– Нет, совсем наоборот. Он был спокойным и сдержанным мальчиком. После занятий он часто один ходил к реке рыбачить. Иногда он приходил ко мне, и мы играли вместе: иногда в войну, иногда тренировались в фехтовании, играли в футбол и боролись. В этом он был лучше благодаря самбо.
Однажды Вовка исчез. Испуганной Вере Николаевне сказали, что она больше никогда его не увидит. Мальчика – которому к тому времени было почти десять лет – на этот раз «устроили» в доме бездетного майора в Тбилиси. Посредником выступила сестра Георгия. Однако Вера начала умолять её, и через несколько дней женщина передала матери адрес её сына.
Могла ли эта мать сделать что-то иное, кроме как увезти его как можно дальше отсюда? Обратно в родной дом, на Урал.
– Я очень хотела остаться на Урале, – рассказывала она спустя годы журналистам. – Я хотела остаться с Вовкой, вырваться из этой деревенской жизни, я хотела учиться... Но могла ли я это сделать? В Метеки меня ждали мои две дочери, а Георгий через два дня отправил телеграмму: «Возвращайся немедленно!» И угрожал, что пошлёт милицию, чтобы меня вернуть...
На самом деле оказалось, что я обменяла Вову на своих дочерей.
Перед отъездом маленький Путин подарил свою фотографию единственному другу, Габриэлю Даташвили, с надписью:
«Габриэлю на память от Вовы».
– Я хранил её все эти годы, – говорит Габриэль. – Недавно я искал её, но она исчезла. Не знаю, как и когда. Но если Вова Путин помнит свою жизнь в Метеки, то он должен помнить и меня.
– Вовка ужасно плакал, когда я уезжала. Моё сердце разрывалось, но я даже не обняла его. И всё же даже в самом страшном кошмаре я не могла представить, что прощаюсь с ним навсегда, – рассказывала Вера Николаевна перед камерой, пока её слёзы одна за другой прокладывали себе путь по морщинам её лица.
Add comment