Можете ли вы представить себе, что в то время, как монастырский хор поёт в средневековом соборе самую священную и самую длинную пасхальную молитву, на экране одновременно появляются одна за другой красочные иллюстрации отдельных строк этой молитвы?
Тысячу лет назад они уже могли это представить. Не хватало только экрана. А пока они нашли другой способ преодолеть эту преграду.
Музей кафедрального собора Бари хранит четыре пергаментных свитка длиной в несколько метров, на которых записан текст общественной молитвы пасхальной ночи — Exultet. И пока текст медленно наматывался вверх на аналое певцов, на обратной стороне свитка, обращённой к публике, всё ниже опускались большие расписные изображения, вставленные между уже пропетыми частями текста и согласованные со строками, которые хор пел в этот момент, — как их иллюстрации.
Exultet — это вступительная молитва к важнейшему празднованию Католической церкви, литургии вечера Великой субботы, предшествующей утреннему Воскресению Христову: Exsultet iam angelica turba caelorum, «Да возрадуется ныне небесное воинство ангелов…». Представьте себе, что вечером Страстной пятницы, во время символического погребения Христа, во всём городе гаснут огни, и в каждом очаге угасает огонь. В субботних сумерках город собирается в главном храме, или каждый квартал — в своей приходской церкви, и священник у аналоя в полной темноте начинает одноголосный гимн, возвещающий победу света над тьмой. Гимн проходит через символику света и прообразы Пасхи, пока наконец от углей нового огня, высеченного кремнём служителями у церковного двора, не зажигается огромная новая пасхальная свеча; от неё каждый зажигает свою свечу и уносит новый огонь домой.
Exultet на латинском языке с испанскими субтитрами. Было бы прекрасно иметь версию, в которой параллельно с мелодией последовательно появлялись бы изображения со свитков Exultet из кафедрального собора Бари.
Амвон кафедрального собора Бари, с которого свиток постепенно опускали
Сначала опускалась буква E слова Exultet, с размещёнными в местах её соединений святыми медальонами, которые указывали на торжественное начало даже тем, кто не умел читать
Иллюстрация начала литургии, Dominus vobiscum, «Господь с вами», изображающая служащего епископа и сослужащих священников, диакона, поющего со свитка, и хор на заднем плане, а над всеми ними парящего Христа, символизирующего единство земной и небесной литургии. Трёхсвечник изображает свечу, с помощью которой пасхальную свечу зажигают от нового огня.
Пасхальная ночная литургия, как «нулевой километр» всей годовой литургии, строится вокруг символики Творения. Подобно тому как Дух Божий носился над водами, так и теперь после зажжения нового огня следует освящение воды. В ранней Церкви в эту ночь, с помощью этой новой воды, всех новых обращённых крестили уже взрослыми. Ко времени создания этих свитков, как видно на изображении, из-за возросшей детской смертности уже произошёл переход к крещению новорождённых.
Иллюстрация стиха Gaudeat et tellus tantis irradiata fulgoribus, «Да возрадуется и земля, озарённая таким сиянием», с олицетворением Теллус, Матери-Земли
Обновлённая вселенная символизируется розой ветров, окружённой двенадцатью ветрами (сторонами света), с Христом в центре
Два стиха гимна также вспоминают о пчёлах, создавших воск для пасхальной свечи, почти трогательно подчёркивая святость природы: quod tibi in hanc cerei oblatione solemni per ministrorum manus de operibus apum, «свечи, которую создали труд пчёл и работа рук твоих служителей», alitur enim liquantibus ceris, quas in substantiam pretiosae huius lampadis apis mater eduxit, «ибо она питается жидким воском, который пчела-мать произвела как вещество для этого драгоценного светильника». Иллюстрация с точностью специального пчеловодческого руководства показывает работу пчёл и пчеловодов — от поимки вылетевшего роя в плетёный улей до производства мёда и воска.
Заключительное изображение свитка особенно интересно. В конце гимна испрашивается помощь Бога (Precamur ergo te…) для религиозных и светских правителей христианства, и на барийском свитке в качестве светских правителей изображены два византийских императора — Василий II и его младший брат Константин VIII, что позволяет датировать создание свитка 1024–1025 годами. Дело в том, что в 1018 году византийская армия отвоевала Южную Италию у лангобардов, а именно Бари стало центром вновь созданного итальянского катепаната. Литургия осталась римской и латинской, но архиепископ Бари Византий — который, несмотря на своё имя, был католиком и лангобардом — уже распорядился изобразить на свитке новых византийских правителей.
Интересно также, что на трёх других свитках тогдашние светские правители не изображались отдельно, но в тексте, в разделе Respice etiam ad devotissimum Imperatorem nostrum N. («Взгляни также на нашего благочестивейшего императора N.»), вместо N. каждый раз вписывали имя актуального императора, стирая предыдущее имя. Этот палимпсест таким образом сохранил последовательность правителей — от императоров 1024 года до первых нормандских маркграфов.
Греческая среда также стала катализатором появления самих свитков. В это время в западном христианском мире кодекс — книга, состоящая из отдельных листов, — уже стал обычным носителем информации. Однако в греческой литургии Южной Италии по-прежнему использовался свиток. Латинское духовенство, прибывшее сюда вместе с лангобардами, заметило величественное символическое значение свитка и также начало использовать его в торжественных богослужениях, введя новшество «обратного письма», видимое здесь.
Центром производства этих свитков стал монастырь Монте-Кассино, пользовавшийся покровительством лангобардского княжества Беневенто. Здесь была разработана беневентская письменность, которой выполнены и эти свитки и которая во всей Южной Италии, а также в Далмации, считалась признаком подлинности.
В Южной Италии сохранилось пятьдесят восемь таких свитков. Их использование прекратилось в XIV веке с введением Римского миссала. Тем не менее они пережили свои западноевропейские аналоги на тысячу лет.
Add comment