Тот, кто знаком с великолепно резными средневековыми армянскими деревянными воротами — два из них мы уже видели раньше, — с удивлением обнаружит, что один из дворцов эклектичного центра Еревана рубежа XIX–XX веков также украшен подобными воротами. На них можно увидеть глубоко вырезанный сетчатый орнамент, напоминающий узоры на хачкарах, средневековые армянские символы птиц и сирен, а также стилизованные мотивы знака вечности и граната.
Сирены (основанные на персидских образцах, и само их название также происходит от персидского слова shirin — «сладкий») в армянском искусстве являются птицами рая и духовными защитниками. Поэтому они обычно изображаются в верхней части композиции, как на приведённом ниже хачкаре из Айраванка.
Лишь несколько небольших деталей — прежде всего прекрасная медная ручка в форме павлина в стиле модерн и фигуры в стиле ар-деко на центральной стойке ворот — выдают, что эти ворота значительно позднее тех, которые мы видели до сих пор, хотя и продолжают их мотивы.
Улица, на которой стоит этот дом, в 1920 году получила имя Хачатура Абовяна (1809–1848), основоположника обновления армянской литературы, однако в 1884 году, когда здание было построено, она носила имя умершего в том же году ереванского губернатора Михаила Астафьева. Именно Астафьев поддержал строительство первой представительной главной улицы Еревана, которая шла совершенно прямо от центра города на северо-восток, в направлении Тифлиса, следуя по старому грузинскому караванному пути.
Вдоль этой улицы армянская элита — богатые купцы, врачи, фабриканты и интеллектуалы — начала приобретать участки, а два гениальных архитектора того времени, Василий Мирзоян и Борис Меграбян, словно соревновались друг с другом, возводя по обеим сторонам улицы роскошные дворцы из местного красного и чёрного туфа. Именно тогда получили распространение тонко выполненные кованые балконы и резные ворота, подобные этим. В эпоху армянской «belle époque» (1868–1920) улица стала центром городской жизни. Здесь появились первые гостиницы европейского уровня — Grand Hotel, Orient и France, — первые современные аптеки, модные магазины, а также городской клуб, ставший центром бурной культурной жизни.
Парный дворец по адресу улица Абовяна, 8, где находится эти ворота, был построен братьями Григором и Барсегом Егиазарянами, фабрикантами и торговцами, совместно с архитектором Василием Мирзояном. Состояние братьев возникло прежде всего благодаря строительному буму в Ереване, точнее — благодаря их кирпичному заводу, снабжавшему эти стройки, но они также были крупными предпринимателями в области переработки хлопка и торговли текстилем и хлопком — одной из самых прибыльных отраслей того времени.
Ворота вели в роскошную резиденцию, состоявшую из двенадцати комнат, двух кухонь и семи печей; во внутреннем дворе также работали три небольших магазина. С 1900 года несколько помещений первого этажа были сданы в аренду Индоевропейскому телеграфному агентству. Благодаря этому жилой дом превратился в глобальный коммуникационный узел, соединявший Лондон и Индию. Во время Первой мировой войны весь верхний этаж дворца был предоставлен под добровольный военный госпиталь, а в годы геноцида армян здесь был открыт также приют для детей, бежавших сюда в поисках спасения.
В 1920 году, в последние дни Первой Республики Армения, на великолепном кованом балконе дворца Егиазарянов принимали высокопоставленных военных гостей Антанты. 2 декабря с этого же балкона было провозглашено установление советской власти в Армении.
«Война дворцам!» Армянский большевистский плакат, 1924
В 1923 году у Егиазарянов были конфискованы всё имущество, фабрика и дворец; их самих выселили и объявили классово чуждыми элементами. Большинство членов семьи бежало в небольшие провинциальные города и пыталось избежать чисток, работая простыми рабочими, однако многим это не удалось: их депортировали в ГУЛАГ или Среднюю Азию. Григор и Барсег, однако, были пощажены; им даже разрешили жить в качестве квартирантов в небольшой задней комнате их бывшего дома, чтобы они изо дня в день видели, как другие заселяют и перестраивают дворец, который они сами построили.
Дом был разделён на небольшие квартиры, куда поселили членов армянского советского правительства и культурной элиты. В том же году были внесены изменения и в фасад здания, чтобы он лучше соответствовал общему облику нового социалистического города.
Но когда же могла быть создана эта дверь? Как мы видели, она не может быть средневековой, поскольку сам дворец относится к 1884 году.
Но она не могла быть изготовлена и в этом году, поскольку несёт в себе не черты эклектики, а черты модерна, прежде всего ярко выраженные особенности движения Arts and Crafts, которое проникло на Кавказ лишь на рубеже веков.
Вместе с тем облик фигур в разделении ворот, их одежда и причёски напоминают гораздо более позднюю моду 1920–1930-х годов, которую на Западе назвали бы ар-деко. Однако это направление уже не успело укорениться в Армении, поскольку к тому времени здесь можно было выбирать лишь между радикальным авангардом и жёстким неоклассицизмом социализма.
Такая глубоко сакральная, историзирующая и национальная иконография, напоминающая ворота средневековых монастырей и хачкары, в сталинскую эпоху была бы признана буржуазным пережитком и не могла бы получить права на существование даже в проекте, предназначенном для общественного городского пространства.
Так из какой же эпохи происходят эти ворота?
Возрождение дома произошло ровно через пятьдесят лет после его национализации. В 1968 году Ереван отметил 2750-летие своего основания, что положило начало огромному национальному культурному возрождению в Армении. В обществе стали открыто говорить о том, что модернизация массово уничтожила память о старом Ереване, и была запущена государственная программа реставрации сохранившихся эклектичных домов на улице Абовяна, среди них и дворца Егиазарянов.
Для замены разрушившихся ворот пригласили выдающегося мастера резьбы по дереву Саакa Саакяна, одного из самых ярких представителей армянского этномодернизма. Этот стиль, ставший господствующим к 1970 году, возник из национального возрождения 1960-х годов, из неприятия социалистического реализма и из возрождения мотивов средневековых миниатюр, каменной резьбы, народных сказаний и исторических эпосов. Саакян ориентировался именно на те две деревянные двери, о которых я уже писал: дверь монастыря Муш 1134 года и дверь монастыря Ахпат 1188 года.
Именно это стилистическое господство сделало возможным, чтобы бывший буржуазный дворец Егиазарянов, национализированный в 1923 году, во время реставрации 1973 года был не просто восстановлен, а благодаря деревянной резьбе Саакяна получил ярко выраженную национальную и историческую систему символов, будучи ретроспективно включённым в две эпохи расцвета Армении: армянское Средневековье и ереванскую belle époque.
Add comment